Ольга подняла взгляд на камеру, презрительно усмехнулась и неумело, но от души вмазала ногой по продолжавшей выглядеть совсем безобидно картонке.

Та подлетела вверх.

Вот тогда-то Ольга, пожалуй, впервые в жизни ощутила, что значит леденящий душу ужас. Когда ты не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Когда ты не в состоянии даже взвизгнуть, даже вздохнуть. Ужас пропитывает все тело. Сковывает все движения, все мысли. В этот момент он хозяин, он волен делать с тобой, что пожелает. А он желает, чтобы ты, замерев, округлившимися глазами наблюдала за тем, как…

…из коробки вывалилась змея! Песочного цвета. Длиной более метра. Толщиной, пожалуй, с Ольгину руку. На протяжении какой-то секунды она лежала, свернувшись на сером линолеуме, потом резко, как мощная пружина, распрямилась и стремительно – так, что это движение мог с трудом зафиксировать человеческий глаз – приняла позу, так хорошо знакомую Ольге по фильму о Рики-Тики-Тави. Вновь свернув хвост в кольцо, змея приподнялась чуть ли не на метр над полом и, слегка покачиваясь, не сводя с Ольги немигающего взгляда, распустила нарядный воротник, украшенный, скорее, не изображением очков, как принято обычно это описывать, а символом бесконечности. И зашипела, приоткрыв страшную пасть. Несколько раз мелькнул длинный раздвоенный язычок.

«Кобра! – промелькнула в голове страшная мысль. – Очковая змея! Один укус – и меньше чем через час ты уже труп! Если, конечно, у нее не удалены ядовитые зубы. – Первоначальное оцепенение наконец отпустило Ольгу, и она даже смогла сделать полшага назад. – Может, меня просто решили до смерти напугать? Но не до смерти убивать.